Поезд мягко тронулся с вокзала, разрывая московское лето на до и после. В окне тянулись кирпичные дома, выцветшие от солнца объявления на заборах, случайные прохожие, не знавшие, что где-то в купе вагона номер пять сейчас начинается чужая, но вполне настоящая история. Диана сидела у окна, плотно закутавшись в кардиган. Было не холодно — просто внутри всё дрожало.
Она возвращалась из отпуска одна. Тимур, её муж, уехал на неделю раньше — после ссоры, которая на этот раз оказалась особенно жёсткой. Больнее всего было осознавать, что она уже не надеется на примирение. Всё внутри кричало — хватит. Сколько можно бороться за любовь, которую, похоже, уже никто из них не чувствует.
Они уехали на море, чтобы «перезагрузиться». Море было красивым, закаты — драматичными, как и обещали в рекламном буклете. Но вместе с волнами накатывали обиды, упрёки и недосказанность. Тимур злился из-за мелочей, почти не разговаривал. Он пропадал по вечерам, ссылаясь на какие-то срочные звонки, и Диана всё чаще засыпала одна.
Когда он встал, бросив чемодан в багажник такси, и уехал, не поцеловав даже на прощание — ей стало вдруг легко. Но это ощущение свободы длилось недолго. Уже в поезде Диана почувствовала странную слабость. Резкий запах кофе, принесённого проводницей, вызвал приступ тошноты. Она вспомнила, как несколько дней назад тоже стало плохо в кафе, но тогда списала на жару. А теперь…
В аптеке на вокзале она купила тест. В туалете со старым зеркалом, при дрожащем освещении, он показал две чёткие полоски. Чётче быть не могло. Диана стояла, вцепившись в пластиковую полоску, будто в ней — всё будущее. Она долго не могла заставить себя выйти. Потом шла по перрону как в бреду, дрожащими пальцами звонила подруге, но та не ответила. А Тимуру звонить — казалось невозможным.
Теперь она ехала в поезде — не домой, а к родителям. Её маленькая родная станция, где мама печёт пироги, а отец до сих пор считает, что в тридцать лет пора жить не чувствами, а разумом. Он и раньше был против Тимура. Говорил: «У него глаза бегают. Человек с такими глазами надёжным не бывает». А она не слушала.
В купе вместе с ней ехала пожилая пара. Они были удивительно спокойны, разговаривали тихо, с уважением. У женщины была аккуратная причёска и мягкий голос, у мужчины — поджарая фигура и смешливые глаза. Они напоминали ей старый тёплый фильм. От них веяло уютом и чем-то родным.
— Нас доченьки встретят, да не одни. Мужья уже тоже приедут, помогать с багажом, — сказал мужчина, когда поймал её взгляд. Его жена согласно кивнула и улыбнулась так, будто в их жизни всё сложилось, и теперь можно просто любить друг друга — спокойно, без бурь.
Диана с трудом улыбнулась в ответ. Четвёртое место в купе пустовало. Тимур, видимо, сдал билет, и его так никто и не купил. Пустая полка над ней будто насмехалась.
Позже, когда проводница прошлась с чаем и булочками, женщина предложила ей бутерброд.
— Утром сухим пайком из отеля забрали. Тебе теперь есть надо, — сказала она просто, но в голосе была забота. — Муж хоть знает?
Диана молча посмотрела в окно. Женщина заметила кольцо на её пальце, поняла, но не настаивала.
— Знаешь, милая, я беременела в сорок. Никто не верил, а вот — двое сыновей и дочь. И ничего, справилась. Главное — не теряй себя. Мужья приходят и уходят. А дети — это ты, продолженная.
Слова были простыми, но ударили в самое сердце. Диана внезапно заплакала. Беззвучно, уткнувшись в платок. Женщина не удивилась, просто положила ладонь ей на плечо и сидела рядом.
На следующей станции они вышли проветриться на перрон. Там пахло хвойным лесом и костром — рядом торговали кукурузой и копчёной рыбой. Мужчина купил им по кукурузе и подмигнул:
— Надо есть за двоих. Уже можно.
Вечером они долго не спали. Диана рассказала всё — про ссоры, про отпуск, про тест. Не плача, не обвиняя, просто — как есть. Женщина слушала. Иногда спрашивала. Иногда молчала. Её звали Анна, мужа — Николай. Они были вместе сорок лет. Прожили много всего, но не расстались.
— Знаешь, — сказала Анна, — у нас был один кризис. Сильный. Я даже уезжала. К родителям. Тоже думала — всё. Но он приехал. Сказал: «Если уйдёшь — я не выдержу». А потом родился наш первый сын. И как будто мы снова начали с начала. Иногда надо пройти сквозь бурю, чтобы понять — тебе с этим человеком по пути. А иногда — чтобы понять, что нет.
На утро, когда поезд въезжал в город, где ждали родители Дианы, она уже не дрожала. Она всё ещё не знала, что скажет отцу. Но знала: этот ребёнок — не ошибка. Это её путь.
— Может, ты всё-таки позвонишь ему? — спросила Анна, когда прощались.
Диана покачала головой, но пообещала подумать. Николай помог достать чемодан, Анна крепко обняла и положила в ладонь записку: «Если будет тяжело — просто позвони. Мы рядом».
И на перроне Диана впервые за долгое время улыбнулась. Она не знала, как дальше. Но впервые ей не было страшно.
